14 августа в возрасте 97 лет умерла одна из самых узнаваемых художниц XX–XXI веков, Яёи Кусама.
Ее образ невозможно отделить от огромных тыкв в горошек, бесконечных зеркальных комнат и поверхностей, покрытых тысячами точек. Но визуальный язык Кусамы родился не как удачный дизайнерский прием. Его истоки — в детских галлюцинациях, тяжелых навязчивых состояниях и попытке сделать собственное восприятие мира управляемым. Хотя бы немного.
«Я каждый день борюсь с болью, тревогой и страхом, и единственный найденный мной способ облегчить мое состояние — продолжать создавать искусство» - часто повторяла Яёи в своих интервью.
Детство, первые рисунки и галлюцинации
Кусама родилась 22 марта 1929 года в японском городе Мацумото. Ее семья была обеспеченной: родные занимались выращиванием и продажей семян и растений. Цветы, листья и тыквы окружали ее с детства и позже стали постоянными образами ее искусства.
Обстановка в доме была тяжелой. Отец изменял матери, а мать была жесткой и осуждала желание Кусамы быть художницей. Она хотела, чтобы дочь вышла замуж и жила жизнью, которую в то время ожидали от японской женщины.
«Моя мать перевернула мой ящик с красками, выбросила всё и сказала: если хочешь рисовать — не возвращайся домой!» - рассказывала Яёи в интервью изданию Louisiana.
Рисовать Кусама начала еще ребенком и этому способствовали… галлюцинации.
Примерно в 7 лет она начала слышать, как с ней разговаривают тыквы, фиалки и собаки. Она часто видела ауры вокруг предметов и вспышки сияния на горном горизонте, от которых окружающие ее предметы вспыхивали и переливались.
«Всякий раз, когда случались подобные вещи, я спешила домой и зарисовывала увиденное в своем блокноте. Запись этих событий помогала смягчить шок и страх. Именно так появились мои рисунки. В моей юности психиатрия не пользовалась таким признанием, как сейчас, и мне приходилось самой бороться с тревогой, не говоря уже о видениях и галлюцинациях, которые временами меня просто захлестывали», — вспоминала она в своей автобиографии.
Рисование стало способом переносить пугающие внутренние образы наружу и хотя бы частично получать над ними контроль.
Юность и отказ от традиционных техник рисования
Юность Кусамы пришлась на Вторую мировую войну и милитаризованную Японию. После войны, в конце 1940-х, она отправилась в Киото изучать нихонга — традиционную японскую живопись.
Но академическая система стала ее раздражать. Нихонга была связана со строгими правилами, традиционными материалами и техникой. Кусаму же гораздо больше интересовали собственные видения, абстракция и эксперимент. Она отошла от традиционной манеры и начала работать с тушью, акварелью, гуашью и маслом.
К началу 1950-х Яёи создавала огромное количество рисунков и начала работать с темой одержимости. Ранний пример ее работы это Accumulation of the Corpses (1950), где уже появляется одна из ее главных тем: исчезновение индивидуальности и ощущение нереальности пространства.
Accumulation
1952
Первая выставка и профессор психиатрии
Первую персональную выставку Кусама провела в Мацумото в марте 1952 года, когда ей было 22 года. За два дня она показала более двухсот произведений.
Там ее работы увидел профессор психиатрии Университета Синсю Сихо Нисимару, которого заинтересовали одновременно ее искусство и ментальные переживания. Он поддержал ее стремление стать независимой от семьи художницей.
Поэтому Кусама получила определенное признание еще в Японии, хотя сама стремилась выйти на международную художественную сцену.
Переезд в Америку
В 1950-е Кусама написала письмо знаменитой американской художнице Джорджии О’Кифф, отправив ей свои работы. Переписка укрепила ее решение покинуть Японию.
В 1957 году она уехала в США, а год спустя перебралась в Нью-Йорка. Это была эпоха появления поп-арта, минимализма, концептуального искусства и новых форм перформанса. Кусаме пришлось пробиваться в конкурентной и преимущественно мужской художественной среде.
No. F (1959).
Первым большим успехом стала серия работ Infinity Nets — «Сети бесконечности».
Огромные холсты Кусама покрывала тысячами маленьких повторяющихся мазков. В композиции не было единого центра: узор словно мог продолжаться бесконечно за пределами картины. Один из главных примеров — No. F (1959).
В 1959 году она провела первую персональную выставку в Нью-Йорке в Brata Gallery.Ее заметил художник и критик Дональд Джадд, позднее ставший одной из центральных фигур минимализма. Он высоко оценил оригинальность Кусамы и даже купил одну из ее картин.
Кусаму постепенно начали воспринимать как полноценную участницу американского авангарда.
От картин к пространству
В начале 1960-х Кусама перенесла принцип повторения с холстов на реальные объекты. Она покрывала кресла, обувь и другие предметы множеством мягких повторяющихся форм (см. фото). Так появились ее Accumulations.
Следующим этапом стало пространство.
В 1965 году она создала Infinity Mirror Room—Phalli’s Field — первую из знаменитых зеркальных комнат. Благодаря зеркалам множество объектов отражалось бесконечно, полностью окружая зрителя.
Так возникли Infinity Mirror Rooms.
Для Кусамы они означали гораздо больше, чем эффектную оптическую иллюзию. Она связывала их с идеей self-obliteration — «стирания собственного Я»: человек, предмет и пространство растворяются в одном бесконечно повторяющемся узоре.
Нью-Йоркский авангард и скандальная известность
В 1960-е Кусама оказалась рядом с такими художниками, как Энди Уорхол, Клас Олденбург и Аллан Капроу. Ее работы пересекались с поп-артом, минимализмом, инсталляцией и перформансом.
Однако добиться такого же признания, как многие мужчины ее поколения, ей было значительно сложнее.
Кусама начала активно работать с публичностью. Она устраивала хеппенинги, антивоенные акции, снимала кино, создавала одежду и использовала собственный образ как часть искусства.
Одна из самых знаменитых ее акций — Narcissus Garden на Венецианской биеннале 1966 года. Кусама разместила около 1500 зеркальных шаров, отражавших зрителей, архитектуру и друг друга.
Акция одновременно продолжала тему бесконечности и высмеивала коммерциализацию искусства.
К концу 1960-х Кусама стала известной фигурой нью-йоркской контркультуры, хотя массовая пресса нередко воспринимала ее скорее как скандальную знаменитость, чем как серьезную художницу.
Возвращение в Японию и психиатрическая клиника
В 1973 году Кусама вернулась в Японию. Ее психологическое и физическое состояние ухудшалось, а международная известность постепенно снизилась.
Она продолжала создавать искусство и одновременно занялась литературой — писала романы и стихи. Кусама рассказывала о галлюцинациях, панических состояниях, навязчивостях и страхах. В биографических источниках ее состояние описывалось термином obsessive-compulsive neurosis.
В 1977 году Яёи Кусама добровольно поселилась в психиатрической больнице Seiwa в Токио — и осталась там на десятилетия. Но стереотипизированный образ художницы, запертой в палате и создающей работы в изоляции, здесь неверен: Яёи было там комфортно.
Клиника стала для нее скорее точкой стабильности, вокруг которой Кусама выстроила почти монашеский распорядок жизни: утром выходила из больницы и шла в свою студию в нескольких минутах ходьбы, переодевалась и сразу начинала рисовать. Работала примерно шесть дней в неделю, без перерывов, до ужина, а затем возвращалась в клинику. Если новая идея приходила ночью, Кусама брала блокнот и продолжала рисовать уже в своей комнате.
В больнице она получала лечение, ела и спала, а бытовая устроенность освобождала ее от необходимости тратить силы на повседневные дела. Когда ее спросили, что дала ей жизнь в психиатрической клинике, Кусама ответила предельно просто: «Она позволила мне продолжать создавать искусство каждый день».
Постепенно граница между клиникой и мастерской стала почти условной. Когда состояние не позволяло работать в студии, Кусама создавала небольшие коллажи и рисунки прямо в больничной комнате; одну из крупных скульптур она, по собственным воспоминаниям, сделала во дворе клиники.
Второе рождение Кусамы
В 1980–1990-е годы художественный мир начал заново пересматривать историю послевоенного искусства. Стало очевидно, что многие эксперименты Кусамы с повторением, объектами, инсталляциями и перформансом появились чрезвычайно рано.
Главным моментом возвращения стала Венецианская биеннале 1993 года, где спустя 27 лет после Narcissus Garden Кусама уже официально представляла Японию.
Одним из центральных образов экспозиции стала тыква, которая вскоре превратилась в один из главных символов художницы.
Тыквы она рисовала еще в молодости. Этот знакомый с детства предмет сочетал органическую, немного комичную форму с жестким порядком повторяющихся точек — две противоположности, постоянно присутствовавшие в ее искусстве.
Всемирная знаменитость
В XXI веке творчество Кусамы пережило еще один взлет.
Особенно популярными стали Infinity Mirror Rooms: зритель не просто смотрел на произведение, а оказывался внутри бесконечного пространства света, отражений и точек.
В 2017 году выставка Yayoi Kusama: Infinity Mirrors в Hirshhorn Museum в Вашингтоне стала культурным феноменом: только за первую неделю ее посетили более 14 000 человек.
Кусама превратилась одновременно в признанного классика современного искусства и массовую культурную икону. Ее тыквы, точки и зеркальные комнаты появились в музеях и публичных пространствах по всему миру, а ярко-красный парик и одежда в горошек сделали саму художницу частью созданного ею визуального мира.
Влияние Яёи Кусамы давно вышло за пределы галерей и музеев — его легко заметить и в мире коллекционных игрушек и современного дизайна. От авторских фигурок KAWS и культовых BE@RBRICK до массовых блайндбоксов: горошек, бесконечные повторяющиеся паттерны, яркие цвета и почти гипнотическая эстетика, ставшие языком Кусамы, постоянно возникают в дизайне современных фигурок. Где-то это прямые оммажи её работам, где-то — лишь узнаваемые мотивы и визуальные рифмы. И, пожалуй, в этом есть особая логика: Кусама одной из первых показала, насколько легко можно стереть границу между высоким искусством, дизайном и вещью, которую хочется забрать домой. Даже если эта вещь помещается в маленький блайндбокс.
